<<< Вернуться

"Московские новости", № 26, (1243)

Ваша карта бита!

В Русском музее открылась выставка "Бубновый валет". Кончаловский и Лентулов продолжают эпатировать публику.

Выставка "Бубновый валет" в русском авангарде открывалась в корпусе Бенуа питерского Русского музея необыкновенно торжественно. Статус великосветского мероприятия вернисажу придавали юркие официанты, разносившие шампанское, и неизбежные Михаил Швыдкой с Зурабом Церетели, говорившие, как всегда, кратко и смачно. Особенно преуспел последний, объявивший себя прямым учеником и продолжателем дела экспонентов, претерпевающим, как и те, гонения от критиков и журналистов. Для пущей актуализации события организаторы предприняли попытку воссоздать атмосферу первых публичных показов "Бубнового валета", которую критик Яков Тугенхольд характеризовал в 1911 году как "особенно смешливую". И вот на набережной канала Грибоедова, у входа в музей, было разыграно некое цирковое представление с ряжеными и шутовским оркестром в стиле "Мосэстрады". Трудно сказать, насколько это повлияло на атмосферу - по-моему, и Церетели было уже достаточно.

История "Бубнового валета" - это собственно и есть история русского искусства первой половины XX века. Трудно припомнить имя сколько-нибудь значительного художника, появившегося в отечестве после 1910 года, который не отметился бы на выставках этого объединения. Там начинали свою публичную карьеру Малевич и Ларионов, Гончарова, Татлин, Лентулов, Машков и многие другие. В те годы эти художники создали свои лучшие работы. При этом идеология "Бубнового валета", его пафос, то, что называется "целями и задачами", остаются неуловимыми и не сформулированными. Этот труд художники оставили потомкам, которые вот уже девяносто с лишним лет пытаются выполнить заветы. С тем большим энтузиазмом, что, по всеобщему мнению, именно "бубнововалетцы" оказали решающее влияние на все последующие искания. От футуристических до самых современных. В литературе о 10 - 20-х годах безусловно признано, что именно с "Бубнового валета" началось освоение в России западно-европейского искусства, что именно художники этого круга возродили забытые к тому времени ценности искусства народного, что они же предвосхитили самые смелые идеи сегодняшнего дня. Посетителю выставки предстоит нелегкая работа постижения - как художник может быть одновременно модернистом и примитивистом, футуристом и реалистом. Оказывается, быть гораздо проще, чем понять, как это возможно.

Масштабная экспозиция, открывшаяся в Русском музее, имеет свою славную историю. Ее инициатором несколько лет назад выступил частный фонд культуры "Екатерина", организованный предпринимателем и коллекционером Владимиром Семенихиным. Переговоры с российскими музеями заняли полтора года, после чего выставка благополучно открылась в Княжестве Монако, под покровительством наследного принца Альберта. По свидетельствам очевидцев, в Монако все было устроено как нельзя лучше, особо все отмечают дизайн залов, выполненный московской художницей Аленой Кривцовой. Для Русского музея экспозиция расширена примерно в три раза, разработаны специальная концепция и оригинальный дизайн.

О последнем хочется специально высказаться. В Монако, судя по описаниям, был реализован пусть не слишком дерзкий, но все же довольно стройный замысел, обыгрывающий образ игральной карты. Для каждой из 75 картин был придуман свой экспозиционный прием, пространство выставочного центра было преобразовано специально для этой живописи. Русскому музею такое, по-видимому, показалось слишком радикальным. И было бы куда лучше, если бы консервативную линию его сотрудники проводили последовательно. Но веяния времени их не миновали. Дизайн все же наличествует. Вдруг на экспозиции зритель сталкивается с неким объектом, трудно поддающимся интерпретации. Это пустая золоченая рама на мольберте, через которую перекинуто бежевое покрывало. Поставлено это, несомненно, для красоты. Другой запоминающийся элемент - освещение, к которому тоже наверняка приложил руку художник. Получился полумрак и рассеянный свет, направленный в сторону работ. Смотреть яркую живопись при таких изысках трудновато. А смотреть там есть на что.

Работы участников "Бубнового валета" в таком объеме собраны впервые. То есть у широкой публики появился шанс представить себе это ключевое явление изобразительного искусства ХХ века. Показаны как главные работы, хранящиеся в Третьяковке и Русском, так и картины из провинциальных собраний. А многие из них чрезвычайно труднодоступны. В этом смысле характерен пример с серией "Карты" Ольги Розановой. "Бубновая дама" хранится в Нижегородском художественном музее, "Трефовый валет" - в Ивановском, а "Червонный валет" и "Трефовый король" вообще в Слободском музейно-выставочном центре. Это, строго говоря, краеведческий музей в маленьком городке Кировской области.

Но и хорошо знакомые хрестоматийные вещи, помещенные в такой контекст, рассматривать очень увлекательно. Здесь оживают или, напротив, растворяются без остатка многие положения писанной истории искусства. Главное из них касается пресловутого европоцентризма русской живописи начала века. Считается, что именно на выставках "Бубнового валета" было продемонстрировано историческое приобщение отечественной живописи к мировым ценностям. Исследователи до сих пор считают своим долгом рассуждать, какими путями художники, ориентировавшиеся на опыты Гогена, пришли к живописной системе Сезанна. Как немецкая школа сменилась французской и наоборот. Реальный материал не позволяет ни подтвердить, ни опровергнуть такие умозаключения. Он учит, скорее, не задаваться схоластическими вопросами.

Весьма показательна дискуссия о происхождении самого названия "Бубнового валета". По одной из версий, оно заимствовано из популярных в начале века романов Понсон дю Терраля, по другой - из лексикона карточных гадалок, по третьей - из фенеобразного арго криминального интернационала. Максимилиан Волошин предлагал в качестве источника строку "Славны бубны за горами" или речение "Если не с чего ходить, ходи с бубен". Выставка как-то заставляет поверить версии Михаила Ларионова, первого лидера группы, демонстративно ее покинувшего: "Что такое "Бубновый валет"? Это имя дал я. Оно случайное. Теперь же чувствуется успокоенность, необходимость уютного угла и мещанское желание спекулировать на зарекламировавшем себя названии". Действительно, очень трудно найти имя, объединяющее Казимира Малевича и Марка Шагала, Надежду Удальцову и Роберта Фалька, Петра Кончаловского и Наталью Гончарову. И настойчивые поиски такового, до сих пор продолжающиеся, свидетельствуют о некоем недоверии к художественной индивидуальности.

А вместе с тем, как раз благодаря торжеству индивидуализма можно констатировать, что группа "Бубновый валет" выглядит как нельзя более сплоченной. Там бессмысленно искать влияния и притяжения, на первом плане - отрицание и отталкивание. Так называемые "валеты" и их ближайшие современники не стремились создать что-то общее, напротив, они объединяли совершенно различное. Они не искали универсального языка, но конструировали из одного материала принципиально разные. Их единомыслие состояло в том, что все были согласны не понимать друг друга. Их раздирали внутренние и внешние конфликты, которые и оказывались в конечном счете самым плодотворным объединяющим началом. Поэтому наиболее уязвимый раздел замечательной выставки Русского музея называется "Произведения в традициях "Бубнового валета". Какие там традиции! Один сплошной скандал.

Юрий Арпишкин